Наше мистическое путешествие

Подробности

Создано: 03.09.2026 12:21

Просмотров: 40

Попав под жестокий каток повседневности, мы с мужем решили съездить на неделю в Питер. А что делать летом, если нет дачи в Большом луге или на Садовой? И вот мы уже едем из Пулково, а в окнах мелькают элегантные новостройки питерских окраин. Моя подруга Жанна предоставила нам свою только что купленную квартиру, предупредив об одной ее особенности: душевая кабина находится на кухне.     
- Тогда и телевизора не нужно, -- заявил муж. – Пока ты будешь крутиться под душем, я буду пить чай и любоваться.

Ночной поцелуй
Доходный дом 19-го века располагался в пяти минутах от Исаакиевской площади и был знаменит тем, что когда-то в нем жил художник Маковский, а теперь проживает депутат Милонов. У подъезда постоянно курил странный мужчина с большими ушами, абсолютно гоголевский персонаж. Вообще Питер каждый раз показывает свою «вторую» реальность – мистическую, сновидческую. Взять хотя бы Жаннин подъезд: гулкий, пустой, с чередой глухо закрытых дверей. Как портал в другое измерение. Зато сама квартира была шикарна: со старинным роялем, лепниной на потолке и большой надувной кроватью.

Все наши лучезарные планы на прогулки были испорчены коварным климатом. К вечеру первого дня город накрыла мгла. Кажется, Питер долго копил осадки, чтобы извергнуть их на нас. Все эти несколько дней мы передвигались короткими перебежками от музея к музею, от храма к храму под лезвиями дождя, натянув по три футболки зараз. Все же лето, наивно подумали мы, и пуховиками не запаслись. Но настоящим сибирякам атмосферные прелести не помеха. 

На следующий день мы отправились на Площадь Искусств, откуда должны были поехать на экскурсию в Кронштадт. Пока ждали автобуса, я замерзла и промокла так, что готова была сбежать в любое сухое теплое место. Но в обозримом пространстве были только деревья, скамейки и музей Исаака Бродского. Я поспешила к музею, чтобы укрыться под навесом. У входа стоял мужчина – в черном плаще, с орлиным профилем и зонтом. Он открывал перед посетителями двери, а также кричал, когда к воротам подъезжали авто: «Осторожно, машина!». 

Как-то незаметно я оказалась под его зонтом. Мужчина просто держал его надо мной с непроницаемым видом. Я спросила:
- У вас такая работа – привратник?
- Еще пропускаю машины – за особую плату, -- ответил мужчина.
- Зонтик тоже входит в прейскурант?
В этот момент промокший муж издалека начал жестикулировать, показывая на подошедший автобус.
- Зонтик предоставляется в особых случаях, -- произнес инкогнито сквозь шум дождя. – За ночной поцелуй.                  

В автобусе, сняв промокшую насквозь куртку, муж недовольно буркнул: «Очень неприятно, Катя! Твой муж еще не умер, а ты на его глазах жмешься к какому-то левому мужику!» «У него просто был зонт», -- пожала я плечами.  

После холодного душа на улице дома хотелось согреться. Но и в квартире были далеко не субтропики. Я запрыгивала в душевую кабину, потом выскакивала на заранее постеленные полотенца, обмотавшись одеялом, неслась по коридору и запрыгивала в кровать. Такой пластический этюд исполнялся каждый вечер. Единственным «обогревателем» в квартире был Алексей, к которому я торопилась приткнуться. Моя внутренняя Снегурочка сразу оттаивала. Даже в вечной мерзлоте Леша притворился бы печкой и меня согрел.

Очарование Севера
За теплом мы отправились в карельский городок Лахденпохья, где нас ждала Жанна в своей загородной резиденции. В одиннадцать вечера мы прибыли на станцию Яккима. Жанна предупредила, что нас будет ждать Нина на красной машине. Нина подхватила нас и еще одного местного парня. Он заплатил по ночному тарифу на сто рублей меньше нас, хотя и ехал дальше. Но Леша мудро не стал портить атмосферу. Что для него не совсем типично. Сотрудники нашего супермаркета надолго запомнили случай, когда из-за путаницы с этикетками муж взял белый виноград, оказавшийся розовым и стоившим на 46 рублей дороже. 

Подруга встретила нас у дороги. Со словами «котики приехали!» обняла и повела в дом, который напоминал английские коттеджи из сериала про Пуаро. Аккуратный, строгий, с флюгером в виде кораблика на крыше. На крыльце нас ждали две блондинки: Пуся и Лотта. Эти особы – антагонистки по всем статьям. Кошечка Пуся, само сладострастие, тут же облюбовала Лешу, начала тереться о его джинсы и томно мурлыкать. А потом пошла и дальше – с разбегу запрыгнула на него, изящно изгибаясь. Видимо, в прошлой жизни Пуся была гетерой. Или Алиной Кабаевой.   

- Вот как надо встречать своего господина, -- изрек Алексей. – Муж на пороге, а ты уже извиваешься в эротическом танце. 
Лотта – целомудренная, грустная, явно с филологическим уклоном девушка-лабрадор. Ее нежное сердце требовало внимания, ласки и сладостей. Оставлять на столе конфеты и зефир нельзя, -- предупредила Жанна. – А то Лотта съест. Мы посмеялись – трудно было представить, как медлительная большая Лотта изловчится запрыгнуть на стол. 

На следующее утро мы пошли на местную пристань, где нас ждал знакомый Жанны капитан Александр с новомодным катером. Мы отправились на прогулку по шхерам, что в переводе со шведского значит «скалистые острова». Озеро с резкими перепадами глубин, нерпа на камне, обрывы, скалы, отполированные водой. Казалось, из-под коряг вот-вот вынырнет ундина или из глубин озера взмоет какая-нибудь огромная летающая рыба – хранительница Ладоги. Вообще Лахденпохье – чистый тихий городок со своим северным шармом. Жителей немного и все, видимо, друг друга знают. Когда мы зашли в местное кафе, компания местных жителей нас долго разглядывала. В Питере или в Москве хоть в леопардовом манто на голое тело ходи, никто и не заметит.       

Предисловие, редакторша, мятеж
Петербург для меня – это Жанна, моя любовь к Петербургу равняется любви к Жанне. Однажды подруга променяла теплый уютный Иркутск на холодный идеальный город. А найти свой город – это как найти своего мужчину. Теперь, даже уезжая из северной столицы на несколько дней, Жанна мысленно обнимает Питер, а он – ее. Я же тоскую по тем временам, когда я жила на иркутской улице Авиастроителей, а Жанна на Площади Декабристов. Когда мы, юные нимфы, рассуждали о мужчинах, сексе, страшном грузе девственности и других волнительных вещах. Эти наши беседы были бесконечны, как бразильские сериалы. Когда подруга рассказала об этом своему мужу (философу, математику и теософу в одном лице), он удивился: «Как можно так долго говорить ни о чем?».

И вот вечером мы с Жанной уединились в ее кабинете. И заговорили о разного рода флюидах, искусстве управления мужьями, стремлении к самодостаточности, любви к растениям. Жанна – поэтесса, а в свободное время «на общественных началах» пишет для одного издательства предисловия к сборникам своих знакомых поэтов. Пишет бесплатно, творит искусство ради искусства. Самое свежее, еще не вышедшее предисловие на книгу петербургского поэта Кауркина Жанна мне зачитала. Хороший текст, полный тонких литературных ассоциаций.       
В эту же минуту Жанна получает письмо от редакторши издательства с такими формулировками: «совершенно не понятна концепция предисловия», «ускользает основная мысль», «все это требует доработки». Жанна сказала примерно следующее, только другими словами: мир сходит с ума, ясность сознания -- сегодня редкость, но эта девица вообще находится вне контекста мировой культуры. Подруга позвонила Кауркину – автору книги, который ждал ее выхода с нетерпением. Просто чтобы обозначить ситуацию.

Поэт разволновался. Пригрозил, что потребует у редакторши, которая являлась еще и женой какого-то крупного писателя, немедленных объяснений. Ведь ему нужно именно Жаннино предисловие! Ни с каким другим он издаваться не намерен. После шестиминутного монолога поэта Жанна заметила, что у нее в гостях подруга из Иркутска. Поэт был вежлив и отключился. Мы предались общению. И уже дошли до обсуждения непальской поэзии, как снова позвонил Кауркин. Он связался со своим агентом, и они решили объявить войну зловредной редакторше.    
- Немыслимо, чтобы ваш, Жанна, прекрасный текст забраковала какая-то глупая баба, выскочка, – восклицал поэт по громкой связи. – Мокрощелка!

От такой экспрессии мы чуть не упали со стульев. Кауркин позвонил еще раза три, в антрактах между его звонками мы успели поговорить о том, что с мужчинами хорошо просто дружить (секс только все портит). Например, с такими верными и мудрыми, как Кауркин. Тем временем поэт позвонил Жанне в третий раз, сообщив, что он разослал предисловие всем друзьям-писателям, и все захотели такое же предисловие, что его теперь можно даже издавать отдельно, как самоценное произведение. Тут я поняла, что моя монополия на Жанну разрушена и пора оставить ее наедине с поэтом. 

Утром выяснилось, что шашлыки и печенье, которые Жанна хотела дать нам в поезд, исчезли. Когда поэт Кауркин позвонил в четвертый раз, чтобы сообщить о том, что стар и в любую минуту может умереть, но не хочет этого делать, не видя предисловия напечатанным, Жанна вышла на веранду. А когда вернулась, увидела виноватую сытую Лотту, аккуратно объеденные шампура и пустую вазочку для печенья. Так из-за полутора страниц текста мы лишились вкусной еды в дорогу.           

  

Плохие знаки
Перед отлетом мы гуляли по Питеру и увидели на тротуаре разбившегося голубя. Мимо проходил какой-то человек с клиновидной бородкой и тревожными глазами. Посмотрев на птицу, он пробормотал: «По всему городу множество мертвых голубей. Плохой знак!». Мало ли ненормальных ходят по улицам городов, -- подумала я. Тем не менее ехала в аэропорт с плохим предчувствием. 

Мы успели перекусить в «Шоколаднице» и вылетели по расписанию. Никаких форс-мажоров не случилось. А назавтра выяснилось, что буквально через два часа после нашего отлета началась атака беспилотников и сотни рейсов были задержаны. Как написала Жанна, мы чудом проскользнули во времени. В ту ночь небо горело, земля тряслась, по всему городу пахло гарью.
Теперь, вновь окунувшись в пену будней, мы будем вспоминать похожий на прекрасное видение Питер, два вечера в Карелии, гостеприимную Жанну и звездное небо Лахденпохье.   

P.S. Стоит нам выехать «за наши огороды», как я посылаю фотоотчет из поездки своему другу-коучу, который живет в Испании. На этот раз, увидев нас, посиневших от холода на фоне питерских дворцов, Просекин написал: «Вроде на Иркутск непохоже. Это где?». А после добавил: «Ну что могу сказать – молодцы! А мы вот недавно были в Вене и, знаешь, на этот раз она мне понравилась больше. Сейчас в большом турне по Азии -- Малайзия, Сингапур, Китай. Это видео (в кругляшке телеграма плыла голова Просекина на фоне жидких пальм) не передает всю красоту Сингапура, но это круто!»

Екатерина Санжиева