В гостях у Акына…

Нет, у него другая профессия – к пению и музыке вообще не имеющая отношения. Но как ещё назвать человека, который так смачно и складно складывает свою политологическую песнь? И песнь эта, в общем, вполне реально описывает действительность – что вижу, как говорится, то и пою…

Встреча с Александром Кыневым, которая прошла 16 октября в Галерее Revолюция, стала эдаким размашисто сыгранным финальным аккордом, поставившим условную точку в обсуждении прошедших выборов. Причем не только иркутских.

Организаторы: наш Алексей Петров как представитель «Голоса» и московский Фонд Кудрина, он же Комитет гражданских инициатив, – не стали ломать в очередной раз копья на тему «кто правее – победители или побежденные», а задались вопросом о месте Иркутской области в системе региональных выборов Российской Федерации в целом. То бишь решили не мелочиться, а замахнулись на обобщение.

Как оказалось, мы и место наше (проживания и голосования) хоть и аномальны по ряду параметров, но далеко не исключительны, не уникальны. Имеются и другие, и их тоже есть смысл обсуждать. Ну и пообсуждали…

Объем информации о выборах в субъектах Российской Федерации, которую за два часа гость из столицы вывалил на оторопевших слушателей, тянул, на мой взгляд, на хорошую монографию. Давненько не слыхивал я ничего подобного, а потому прошу считать слово «вывалил» не уничижительным, а скорее – одобрительным, выражающим моё личное восхищение. Ну или что-то в этом роде.

Впрочем, не слыхивал не только я. Обилие фактов и цифр в этот день способны были воспринять, прямо скажем, далеко не все. Кто-то со второй половины речи полит-акына начал играть в шарики на телефоне, кто-то – пролистывать книжку Кынева о региональных и местных выборах в условиях ограниченной конкуренции, а кто-то просто периодически проваливался в здоровый послеобеденный сон. Ну вот я почему-то уверен, что – именно здоровый! Нездоровый, наверное, сопровождался бы храпом. А храпа не было. Я специально прислушивался…

А на экране с подачи фронтмена вечера то и дело выскакивали слайды с цифрами, линиями и фактами, и создавалось ощущение, что они вполне могли бы быть шпаргалкой для самого оратора. Да и были, не исключено. А и то! Объем текста, информации на каждом из них не оставлял слушателям шансов сходу в них разобраться. И если лектор помнил что-то из этого наизусть, то он просто монстр. Я бы не остался тогда с ним в одном доме в полнолуние.

Но нам воспринимать всё приходилось, безусловно, на слух. Убеждён, что так же слушают какие-нибудь ногайцы или другие сыны (и дочери) степей поэта-сказителя. Слушают, затаив надежду, что вот сейчас он окинет их своим цепким, всё понимающим, с прищуром взглядом и выдаст нечто такое, что будет передаваться из уст в уста в нескольких поколениях. И это ещё – как минимум.

Увы. Александр Владимирович, как назло, все больше смотрел на экран. И просто пел – убедительно, ярко и, похоже, достоверно. И не пытался как-то подогнать результаты своих наблюдений под имеющиеся, заданные кем-то или чем-то ответы. Мне так, во всяком случае, показалось.

А выводы, которые он делал, часто бывали довольно неожиданными. Ну вот извольте, например:

1. Победа коммуниста на выборах губернатора Иркутской области это девиация, другими словами – отклонение от генеральной линии партии, политическое по сути хулиганство.

2. «Единая Россия» на сегодняшний день – самая успешная партия, и на выборах в Государственную Думу 2016-го года такой и останется.

Последний тезис, как вы понимаете, особенно хорош, потому что прозвучал из уст политолога, которого прокремлевским-то не назовешь. Но мы, как любят говорить все заезжие политтехнологи, вас услышали!

А вот в адрес оппозиционеров Кынев двинул вполне себе традиционные мысли, а точнее, мыслепожелания:

– выставлять на выборах в Госдуму единых кандидатов от оппозиции, причем определять их после прохождения регистрации;

– играть на противоречиях административных ресурсов в городе и в сельской местности.

Иными словами, каждому из присутствующих нашлось что особенно запомнить – мы же все запоминаем и принимаем только то, что соответствует нашим ценностям и взглядам, не правда ли?! Не потому ли скачать презентацию себе на флешку не поленилась лишь пара человек? Остальные решили сохранить просто в сердце встречу с Кыневым и теми приведёнными им данными, которые сочли предпочтительными для себя. На фига в таких условиях вся лекция? Каждый выдернет потом из контекста свой, понравившийся, факт или аргумент и будет толкать его при случае в разговорах и публикациях в качестве доказательства «от политологического авторитета».

У акынов, между прочим, так всё и происходит! Их произведения в полном виде, как правило, теряются со временем и остаются в народной памяти в виде смутных воспоминаний и мутных пересказов.

Допускаю, впрочем, что многие пришли сюда совсем не за инфой, а так – провести время в обществе модных политических людей. И надо ли их за это винить? Иркутск, конечно, сам является творцом политической моды, но с политологами у нас как-то всё-таки не задалось. Уж больно привыкли они в большинстве своём смотреть в сторону власти с внутренней какой-то радостью. Так собаки обычно смотрят в сторону хозяев, ожидая косточки.

Справедливости ради скажу, что не обошлось без подарков и на встрече с Кыневым. С учетом того, что не с пустыми руками пришёл президент Фонда Ю.А. Ножикова, идеальным, конечно, стал бы подарок от Курина – Кудрину. Идеальным с филологической точки зрения, а это, по моему твёрдому убеждению, очень серьёзная точка. Но по факту Юрий Геннадьевич Кудрин упустил из виду, пренебрёг филологией, а вручил свои подарки Александру Кыневу и Сергею Беспалову. И вручил – как двум выдающимся политологам земли русской и вообще правильным ребятам. Пусть носят красивые футболки и нравятся девушкам! Вот я лично так расценил сверхзадачу этих подарков…

А после этого состоялся фуршет. Скромный, но достойный и вполне подходящий для того, чтобы лишний раз в разговорном жанре доказать окружающим, что «все мы не подкачали». И что всё в этой жизни понимаем правильно. Все. За исключением двух девушек с одинаковыми именами, означающими в переводе с греческого безмятежность и спокойствие. Они не стали пить чай с госдеповскими (наверняка) печеньками и по-тихому удалились. Притом что печеньки-то были ничего!

В общем, поговорили. И только один вопрос на этой встрече с акыном Кыневым так и остался непрояснённым. Вопрос этот у меня, как у человека, которого Судьба безжалостно заставила покинуть коллег до окончания задушевной фуршетной беседы, прямо не выходит из головы. Вопрос важный: «Была ли народу в конце концов предложена госдеповская водка?». Настрой, царивший в зале на момент моего ухода, к этому явно располагал...

Или вот так всё чуточку незавершённым каким-то и получилось?